… Адам Смит — основоположник политической экономии, а меркантилисты (которых он критикует в своём главном труде[14]) — её предшественники. Действительно, по форме подачи трактаты меркантилистов — прагматические предложения (часто в адрес высшей власти), авторы которых (в их числе — купцы, чиновники и другие экономисты-практики). Их главный довод — чисто арифметические расчёты, а не научно-академические рассуждения с переходами от конкретики к абстракции и наоборот. Наконец, по содержанию это — предложения по изменению экономической политики; иными словами это — доктрины. То есть, предшествующий политической экономии меркантилизм (ранний его этап также называется монетарной системой) — не наука в её строгом понимании[15], а один из этапов генезиса экономической мысли; так сказать, предыстория политической экономии.

В некоторых других источниках меркантилизм атрибутирован как одна из экономических теорий. Учитывая, что при этом предмет экономической теории отождествляется с предметом политической экономии, последняя автоматически теряет статус исторически первой экономической науки. Там же могут называть экономистами (в смысле, учёными) и авторов-меркантилистов, хотя к некоторым из них (купцам, чиновникам) это понятие приложимо лишь в общесобирательном смысле «практикующие в экономической сфере финансов и торговли».

Предмет политэкономии в версии А. Смита сформулирован в заголовке его главного труда: «Исследование о природе и причинах богатства народов». Богатство (англ. wealth) как предмет науки понимал и Д. Рикардо. На протяжении XIX века труд Смита играл как просветительскую роль, так и был объектом критики, порождавшей новые концепции в науке. Второе значение wealth — изобилие (а во времена Смита ещё и «процветание»). Но к этому смыслу политэкономы вернулись лишь в XX веке.

Ближайшие к Смиту по времени критики — Симон де Сисмонди (а потом и другой представитель экономического романтизма П. Ж. Прудон) утверждали, что не сами объекты богатства (вещи), а их распределение (и перераспределение) является предметом политэкономии, и её особое предназначение — обеспечить справедливость этого процесса[16]. Ряд исследователей[17] выделяют особенный элемент новизны, который Сисмонди вносит в метод, а именно — ввод морально-этического элемента в состав принципов классической политэкономии[17]:

Политическая экономия — «наука не простого расчёта, а наука моральная»; она вводит в «заблуждение, когда оперирует голыми цифрами, и ведёт к цели лишь тогда, когда приняты во внимание чувства, потребности и страсти людей».

К. Маркс позицию Сисмонди считал мелкобуржуазной, популистской. В поисках фундаментальной, глубинной первоосновы экономических процессов он пошёл по пути философско-абстрактного осмысления их сущности. Маркс сконцентрировал внимание на процессе воспроизводства (производстве, распределении, обмене, потреблении) как едином комплексном целом . Чтобы не отвлекаться на частности, составляющие предмет специальных наук (отраслевых экономик, экономики торговли, маркетинга и пр.), Маркс рассматривал производственные отношения, которые возникают между людьми, занятыми в этих процессах соответственно месту каждого на ступенях социальной пирамиды общества. Эти отношения не субъективно-психологические (межличностные отношения человек-человек), а социально-правовые. С учётом этого сейчас предметом политической экономии являются производственные отношения, то есть отношения по поводу производства, распределения, обмена и потребления благ.

Маркс выступал не только как критик Смита. Отмечая изъяны в его концепции, он нашёл и творчески использовал рациональное зерно в формуле великого шотландца. Расчленив смитовское «богатство» на составляющие — товары (goods), Маркс сугубо абстрактными логическими умозаключениями доказал, что именно товар как категория должен стать отправной точкой в политико-экономических исследованиях. Первые слова 1-й главы I тома «Капитала», посвящённой товару, отдают дань основоположнику науки, как бы вторя заголовку его труда: «Богатство народов…»